Ноя. 9, 2014
21:01

Последний визит тетушки Эммы

Сегодня гугл искал для меня важную информацию «сколько живет домашняя утка». Оказалось, что, как я и предполагала — до 20 лет! Предположительно такого возраста утку-ветеранку нам привезли вчера в подарок. Я, как горожанка, этого, конечно, не распознала.

Теперь бренные останки патриаршей утки покоятся в холодильнике. Я не теряю надежды довести ее до готовности, даже если для этого придется тушить ее целый день. В следующем посте расскажу «утиную историю». А предыстория утки была такой.

Тетушка Эмма

«К вам едет тетя Эмма!» Таким счастливым известием по телефону нас порадовала дальняя родня мужа. Это было в пятницу. Про тетю Эмму я слышала и раньше. Это дальняя Марианны, а еще — долгожительница и семейная легенда.

Тетка Эмма — жена предприимчивого белоруса Виктора. Коротко его историю можно рассказать так:  в годы войны сбежал он с принудительных работ в каменоломне и нашел приют на немецком хуторке, где и стал единственным мужиком, кормильцем и ... мужем вдовицы на десять лет старше его. Это и была тетя Эмма, 1911 года рождения. Представляете сколько ей сейчас лет? Я считала на пальцах и насчитала 103 года.

Магазины тети Эммы

У тети Эммы был в нашем городке крошечный магазинчик на углу, куда поставлялись сначала товары ее подворья, а потом — обычная бакалея. Магазинчик процветал, пока рядом была гимназия, поскольку детишки  с удовольствием покупали там леденцы и орешки, зеркальца и  расчески — словом, мелкий, дешевенький товар.

Тетя Эмма никогда не работала в прямом смысле этого слова, но она была расчетливой и прижимистой крестьянкой до мозга костей. В магазинчике работали наемные продавщицы, тетя же бдительно проверяла их отчетность в удаленном режиме — по почте. Зарплату ее продавщицы получали на счет в банке.

Оказывается, тут такая форма собственности довольно распространена, когда богатенький бауэр вкладывает свои денежки в доходный магазин или в мелкую недвижимость, которую он сдает в аренду.

Есть у тети Эммы здесь еще одно крошечное помещение, тоже на углу. Оно сдается в аренду турецкой парикмахерской, куда местные турки приходят узнавать последние новости, подстригать усы и пить свой турецкий кофе. Работает там пожилой турок — парикмахер и гостеприимный собеседник. Но вернемся к теме.

Две парикмахерских: собачья и...

Когда гимназию упразднили, магазинчик тети Эммы пришел в упадок, и его пришлось отдать в аренду. Кто только не брал его в последние 10 лет! Например, когда я только приехала, то с удивлением узнала, что в нашем маленьком городе есть собачий салон. Не парикмахерская, а салон по общему уходу, включающем купание, сушку, чистку ушей и глаз, подстригание отросших когтей, вычесывание, тримминг,  ну и самую простую стрижку, без изысков.

Совсем недавно этот собачий  рай закрылся, и теперь там, где мыли и чесали собак, моют и чешут клиенток африканского происхождения. Я не шучу: салон арендовала бойкая, яркая африканочка, которая специализируется на обслуживании клиентов с африканским типом волос.

Она заплетает им и не только им, сложные косички, занимается дредами, осветлением, выпрямлением и даже наращиванием волос именно кучерявого типа. Говорят, у нее много состоятельных клиенток, а девушка, несмотря на длинные гелевые ноготки, хорошо знает свое дело.

Еще одна семейная тайна

Вот только тетя Эмма думает, что у нее до сих пор есть бакалея, где продаются леденцы, зеркальца и другой штучный товар.  Она не страдает деменцией, но давным-давно ушла в себя. Потеряв всех подруг-ровесниц, она как-то быстро утратила интерес к жизни.

Ее муж, белорус Виктор еще жив и довольно бодр, а вот бабушка Эмма серьезно больна. Неудивительно, в таком-то возрасте. Тетю Эмму везут сегодня взглянуть в последний раз на оба ее магазинчика, а затем она навсегда уедет в хоспис.

У нее давно уже нашли что-то злокачественное «по-женски». Это «что-то» развивалось медленно, но неотвратимо. Теперь эта злокачественная штука причиняет старой жензине боли, а страховая компания (это на сто третьем году жизни!) написала, что им, дескать «очень лестно иметь таких клиентов-долгожителей, но они отказываются финансировать обезболивающие препараты». Это, мол, выходит за рамки договора.

На полгода в хоспис

Бабушка ничего этого уже не знает, и не узнает: дети покупают ей за собственные деньги специальный обезболивающий пластырь, который дает ей некоторое облечение. В хосписе старушку согласились принять, если прогнозируемый срок пребывания не превышает полугода.

Вот так. Тете Эмме предстоит пробыть в хосписе полгода, где ей помогут достойно закончить свои дни. Грустно все это. Не знаю, что будет, если она не уложится в этот срок? Спрашиваю мужа, говорит, не глядя на меня «Уложится». Помогают им там, что ли уложиться...

Пропали родственники!

Тетушку привезла ее внучка, моя ровесница. Ехали они на поезде, а мы должны были встретить их на вокзале и привезти в турецкую парикмахерскую, а потом — в бакалею, которой нет.

Как будем выкручиваться, никто не знает, все пройдет спонтанно. Все и получилось спонтанно. На вокзале из поезда вышло немного народу, но среди них не было ни столетней старушки, ни ее внучки. Не было и все.

Пока муж бегал вдоль поезда и заглядывал в окна, из дома позвонил сын и сказал, что на домашний телефон позвонили и предупредили, что тетушке Эмме стало нехорошо, и они вышли на одну станцию раньше. И что они уже приехали на такси и ждут нас в турецкой парикмахерской. Не догадались мы обменяться номерами мобильных телефонов, а надо было. Но ничего, мы на колесах.

Старые знакомые

Едем в крошечную парикмахерскую, расположенную на углу старого-престарого дома. Помещение неправильной формы, туда ведут три, вытертые до ямок посередине, каменные ступени, на которых стоят горшки с геранями. Они еще цветут! Старый турок бережно уносит герани на ночь внутрь. Сегодня парикмахерская закрыта — приехала старая хозяйка!

Они знают друг друга с 1975 года! Седой турок был в те времена молодым мужчиной, а тетя Эмма  была тогда уже пожилой. Теперь мы застали их в разгар обменов любезностями: старушка рассказывает с милой непосредственностью, что «баушка наделала в штаны», поэтому пришлось сходить с поезда. Турок деликатно переводит разговор на другое, и тут появляемся мы.

Старенькая тетушка

Старенькая тетя Эмма ростом в метр двадцать и раньше не была высокой, а теперь ее согнуло в дугу. Глаза еще живые, черные под седенькими бровками,  а волосы — реденькие и белые, как снег, подстрижены под мальчика.

Если бы я не знала, что она женского рода, я бы не признала в этом существе с брючках, шерстяном жакете и неожиданно модных кроссовках никакого пола. Похоже, что в таком возрасте люди становятся уже бесполыми. Просто очень-очень старенькими.

Куда запропастилась Марианна?

Она не знает, что Марианны уже восемь лет, как нет, но мужа моего узнала. Называет его детским именем, которого я никогда не слышала, забавно, — так он называл себя сам лет до пяти.

Похоже, что она не совсем в курсе дела, сколько нам лет, потому что, когда ей представляют меня, как «молодую супругу», тетушка Эмма тут же спрашивает меня, подмигивая, «думаем ли мы уже о наследнике» и сразу же по моему акценту замечает, что я не немка.

Тут же следуют рассуждения о тайге, о Сибири, и о том, что мы зря затеяли строить туда железную дорогу. Господи, в каком же году застряла тетя Эмма? Не иначе разговор идет о Байкало-Амурской магистрали.

И снова вопрос: когда придет Марианна? Сказали ей, что Эмма приехала? И куда она запропастилась? Мы переглядываемся, и муж говорит, что "мама поехала скупляться, а машина поломалась".

Эмма смеется. Марианна никогда не умела ездить толком! Это в ее стиле: уехать и поломаться! Заправиться, наверное, позабыла! Сколько раз тянули машину Марианны, на буксире, когда она приезжала на хутор с пустым баком на последних каплях!

Вот, кстати, нам подарочек: домашняя уточка, со своего двора, а то мы городские позабыли, как оно — питаться натуральными продуктами. Вот и Марианна всегда рвалась в город, а где она, кстати, Марианна? И снова, и снова повторялся разговор, как старая пластинка.

Преимущества старческой забывчивости

Старый турок в глазах тети Эммы был молодым, черноусым красавчиком, мой муж — зеленым юнцом, а вот про второй магазинчик она, как ни странно, позабыла и мы были ужасно рады. Неизвестно, как отреагировала бы старая женщина на эту новость, что в бывшем магазине теперь распрямляют и осветляют свои кучерявые волосы клиентки с кожей цвета шоколада.

Тетя Эмма немножко кокетничала с седовласым турком, спрашивая, знает ли он, сколько ей лет, а он клялся, что никогда бы не дал ей даже семидесяти. Они приняли на грудь по маленькой рюмочке шнапса и им очень хорошо сейчас. Нам тем временем выдали домашнюю утку, огромную, как гусь.

Кузина мужа, сдержанная седая женщина моих лет, а выглядит лет на 20 старше меня, наверное, из-за седины. Она не красит волосы, мало разговаривает, а глаза у нее такие же ярко-синие, как у моего мужа, это мне очень импонирует. Она, видимо, умна и находчива, поскольку приглашает турка проводить нас и тетю Эмму до хосписа. И он к нашему облегчению соглашается. Можно выдохнуть! Похоже, тетя Эмма не вспомнит уже о втором магазинчике. И не вспомнила... пока мы не приехали в хоспис!

Хоспис. Последняя глава

Он совсем не похож ни на больницу, ни на последнее пристанище, этот хоспис для умирающих пациентов. Обычный дом на обычной улице в соседнем городе, что в 25-ти км от нас. Там есть дворик с клумбами и дорожками, но по случаю неважной погоды там никого нет.

У самого входа Эмма вдруг вспоминает, что так и не дождалась Марианну и не навестила магазинчик. Но тут же она утешает себя: завтра будет еще один день, а сегодня она уже так устала.

Смотрю на мужа, на его кузину, и вижу у них в глазах слезы. Не будет у Эммы «завтра», а будет тихое угасание под действием обезболивающих препаратов. Заканчивается еще одна глава толстой и наверняка интересной книги — книги жизни, под названием «тетя Эмма». Грустно, правда? Но я вижу всю ситуацию и другими глазами...

Другими глазами

Кто из наших бабушек получает такой уход?... У кого есть свои магазинчики и целая куча любящих родственников, оплачивающих этот самый, весьма дорогостоящий уход?... Кого везут в прощальное турне, чтобы попрощаться с прошлым...? Наши бабушки жили нелегко, а сейчас на старости лет им все-равно нелегко.

Мое восприятие действительности раздваивается, ведь я видела и другую жизнь — по ту сторону железного занавеса. И вот теперь, когда стальной занавес, кажется, упал, возник другой — невидимый, но тоже занавес.

У кого есть деньги, тот везде свой, а кого нету — везде чужой. Я все никак не могу вызвать к себе детей, потому что мой муж получает пенсию, а я не работаю официально.

Вот и получается, что мои дети могут видеть заграничную жизнь только через мою видеокамеру, а приехать их не пускает уже другой занавес, невидимый, но непреодолимый. Загрустила я, проводив тетю Эмму в ее почти последний путь. Она до ста трех лет прожила кругу родных, а я?

 

Автор: Марина (1815,8) 2765 0
Добавить в избранное
Подружиться с автором
Комментарии (4) Написать комментарий
  • Ольга Урбан(2302,2) Ноя. 10, 2014, 17:45 # 1
    Ой, Марина, какая грустная статья... Причем тем, что конец ее известен и неизбежен. У тети Эммы заботливые родственники, но и они устали. Долгожители не могут похвастаться крепкими нервами и богатырским здоровьем, их сфотографировали, рассказали о них по телевизору и забыли, никаких тебе лекарств и будущего.

    • Марина(1815,8) Ноя. 10, 2014, 19:11 # 1
      Оля, самое ужасное, что у нее в поезде открылось кровотечение, а она и не поняла. Прокладка промокла. Не продержится она и шести месяцев, уж додержали бы бабушку дома. Но тут это вроде норма, считается заботой -- сдать и с глаз долой. Нет уж, лучше уйти самой, потихоньку, как кошка, чтоб никого не напрягать. Грустно все это, Оль.
      • Ольга Урбан(2302,2) Ноя. 10, 2014, 21:14 # 1
        Я тоже подумала, что столько они терпели, а теперь отдают в дом престарелых. Видимо, зазарным считается "экономить" на удобствах для стариков, если не отдаешь их, а заботишься? Иначе и не понимаю. С другой стороны смотреть на ее считанные месяцы... Нервы не выдержат.
        • Марина(1815,8) Ноя. 10, 2014, 22:08 # 0
          Нет, они не плохие, эта внучка ее плакала почти. Они реально считают, что даюют шанс скончаться в мире. Наверное боятся, что наступит момент, когда боли будут невыносимыми. Внучка спрашивала медсестру, правда ли, что они купируют любую боль, чтоб гарантировано бабушка не страдала. та говорит да, есть сильные средства, только для хосписов. Думаю, это все же из милосердия, а у меня просто другой менталитет.

Похожие посты


Фев. 15, 2014
14:11
Научись себя любить!

Сейчас я успешная женщина, любимая жена и счастливая  мама. А несколько лет назад не могла себе этого даже представить.

Всегда ощущала неуверенность в себе, была стеснительной и  нерешительной, в общем, серой мышью, зато  подруга моя – красавица, знала себе цену и выбирала парней сама.

Как и у всех девчонок, у меня тоже была первая любовь.  Но о том, что мне кто-то нравится, знала только я сама. Помню, как сейчас, нашу первую встречу, особенно его, зелено-карие глаза. Красивый, высокий брюнет он нравился ...

Читать далее
Автор: Таисия (33,9)
3628 1 5
Июль 25, 2014
21:38
Пятница — день тяжелый

Расскажу о том, как я прожила сегодняшний день. Утро началось с температуры за 38 °C у Соломии, моей младшей доченьки. Лихорадка у нас была еще вечером, я ее сбила с помощью половины таблетки «взрослого» парацетамола и надеялась, что утром дочке станет лучше, да где там. Температура держится целый день, ее удается немного сбить тем же парацетамолом, а потом все повторяется. Если лихорадка упорно не «сдается» после применения данного жаропонижающего, значит это точно не ОРВИ. К вечеру уже стала ясна причина ...

Читать далее
Автор: Юлия (231,4)
3088 0 8


Новое
Автор: Катя Поликарпова (1,0) Ноя. 7, 2015, 16:41 Пришла))