March 9, 2015
11:33

«Овсянки», или шаг к бессмертию. Открытый показ

Для справки: ме́ря, меряне — древнее финно-угорское племя, проживавшее в Верхнем Поволжье. На территории современных Ярославской, Ивановской, восточной части Тверской, южной части Вологодской и западной - Костромской областей России.

Вся наша жизнь — это всего лишь маленький миг, «незаметный» глазу Вселенной. Для нас это целые годы и десятилетия, а для бессмертной души — сон, в котором рождается истина: что бы ни было, как бы ни повернулась жизнь, конец всегда будет один. И это то, во что ты действительно можешь уверовать.

Меряне и мир, в котором им есть еще место

Живут в российской глубинке остатки древнего племени Меря, которое с каждым годом вырождается. Остатки его глубоких традиций все еще бытуют в некоторых семьях и душах, которые верят, что пока есть память и желание что-то сохранить, жив и их народ, жива сама Земля. Ведь каждый человек — это птица, живущая в клетке, и только тогда она высвобождается на белый свет, когда дверцы темницы отворяются.

Однажды директор целлюлозно-бумажного комбината Мирон Алексеевич, живущий в городе Нея, который находится в Костромской области на правом берегу реки Нея, просит своего подчиненного Аиста Всеволодовича об одной маленькой «повинности». Его жена Татьяна скончалась ночью во цвете сил и лет, а он хочет похоронить ее не по христианским обрядам, а по мерянским.

Аист дает свое согласие, ибо он так же истово верит в традиции своего народа: тихого, спокойного, плывущего тихо по реке жизни. Здесь все ему знакомо, в этих странностях погребения тела усопшей и ничего не вызывает дрожь. Как говорится в повести, по которой был снят фильм: «Народ странноват тут — да. Лица невыразительные, как сырые оладьи. Волосы и глаза непонятного цвета. Глубокие тихие души. Половая распущенность. Страсти не кипят. Частые разводы, убийства и самоубийства не имеют видимых оснований».

Женщины здесь хранят верность до гроба, даже если не любят своих мужей. Как было и с Таней, которую Мирон Алексеевич взял в жены в 19-летнем возрасте: юной, тихой, неопытной, со всем соглашающейся девушкой. Это и нравилось ему в ней: безропотная покорность, тихий свет, который излучала его жена. Именно в нем он и был счастлив.

Но была ли довольна такой жизнью Таня, у которой узнать теперь правду не представляется возможным? Девушка, превратившаяся за много лет семейной жизни в женщину с грустными глазами и несбывшимися мечтами. Женщину, по странной случайности носившую до замужества фамилию Овсянкина.

Все, что сейчас он может сделать для нее: это подготовить ее почившее тело в последний путь, принарядить ее, как невесту, вместе с Аистом. И пока зритель смущается при виде тела умершей, которую омывает муж, другой, незнакомый мужчина привязывает ей веревочки на интимную стрижку. Герои фильма не моргнут и глазом, потому что странные традиции, если в них веришь, теряют свою странность в самом начале пути.

Так заведено у мерян: последний путь — это начало новой жизни, ровно как и на свадьбе. Когда муж снимает с жены эти разноцветные веревочки, а потом связывает из узелком и прикрепляет к веточкам осины, трепыхающимся на ветру. Как память, как вера в свободу и любовь.

Традиции ушедшего народа

После приготовления тела жены, Мирон и Аист грузят ее прямо в одеяле в машину и отправляются в места, где когда-то с супругой директор завода провел медовый месяц. Там ее путь и закончится: у воды, погруженный на большой костер и топорищ осины и березы, подожженный при помощи спирта и сплавленный по воде.

Едут с ними в машине и овсянки — маленькие и спокойные птички Аиста, которых он не так давно купил. Просто обряд занимает много времени — путь в Мещёрскую поросль, а ныне город Горбатов, неблизок. И пока они едут, по той же замысловатой мерянской традиции Мирон Алексеевич в подробностях рассказывает своему попутчику все сокровенные интимные подробности своей жизни с женой.

То, что покажется в очередной раз зрителю нелепостью, пошлостью, развязностью и неуважением к покойной, у мерян - часть известного архаичного погребального ритуала. Именно так можно помянуть душу близкого человека, такими вольготными подробностями, которые нельзя было никому рассказывать при жизни. И про повинностный секс, и про то, что у «Тани все три дырочки была рабочие, а распаковал их я», и про прекрасное ее тело.

Слушая их тихое повествование, ты начинаешь думать, что два человека просто сошли с ума: один еще до того, как пошел работать фотографом, а второй — от горя и потери близкого. Ты еще думаешь, что они даже за пределы города выехать не смогут, потому что любой патруль остановит их с телом мертвой женщины без документов, справки из морга и освидетельствования.

Однако на мосту, соединяющем Нею с остальным миром, их свободно пропустят, как только услышат, куда и зачем Мирон Алексеевич везет свою умершую супругу: здесь все знают о старинных обычаях, здесь все стремятся их сохранить, здесь все понимают горе человека, только что потерявшего смысл жизни.

Последний путь или начало новой жизни?

Дорога неблизкая, ноябрь выдался колоритный: пейзажи и опавшая листа, соединившаяся с первым снегом, будто бы говорит присутствующим: покой и умиротворение, не бойтесь, дальше не будет ничего плохого. Только ты все еще находишься в состоянии шока: и от традиций, и от спокойствия персонажей, и от неведения о причине, по которой умерла жена Мирона Алексеевича, и от слов главного героя о том, что в Нею они больше не вернутся.

Так устроен человек: он думает о самом плохом. Например, что Мирон просто приревновал свою жену и убил ее в порыве страсти, что он пытается таким образом скрыть подробности произошедшего, потому не хочет погребать супругу по христианским традициями. Но опасения все не подтверждаются... Хотя бы потому, что все окружающее пространство говорит зрителю: «Вслушайся в историю внимательнее».

Пока герои едут по дороге, их история прерывается воспоминаниями. Аист вспоминает о своей семье и отце, который так же почитал мерянские традиции и похоронил по их указу и свою жену, и дочь. Он отдал святой воде все самое главное в его жизни — даже старый аккордеон, который очень любил.

Жертвоприношение? Посыл? Разлука с прошлым? Возможно. Аист жалеет только о том, что отец был очень веселым до смерти супруги, а потом загрустил, перестал шутить, потерял желание жить, а потом погиб при нелепых обстоятельствах и был похоронен по христианскому обряду. Значит, не нашел покой и бессмертие?

Наконец, герои добираются до места назначения и прощаются с душой и телом женщины, проводив ее в последний путь на костре и в воде. Без лишних слов и эмоций, без гулких и глухих слез и рассуждений. Это и есть центральная часть фильма — неспешное повествование о нравах и обычаях древнего народа мери, который давно уже затерялся в костромской глуши. Наука считает его исчезнувшим, но к именно к нему и причисляют себя главные герои картины.

Скажу вам сразу, что эти традиции вымышлены режиссером и автором сценария. Какими же они были на самом деле у исчезнувшего народа, картина умалчивает, но вполне возможно, что именно такими. Потому что к середине фильма ты начинаешь понимать: в глубине веков были и другие обряды, которые живший тогда народ считал необходимыми, верными, правильными, по которым женился, жил и даже уходил в последний путь.

И пока горит этот жаркий погребальный костёр на берегу Оки, ты думаешь и о смысле своей жизни. О том, что останется после тебя — на Земле, а что — на Небе. Все пути «исповедимы» в этом смысле, ты четко знаешь, что не избежишь своего путешествия на погребальный костер, каким бы он ни был. Тебя «сожгут», а твой прах предадут воде. Тебя заколотят в деревянный ящик, а после закопают. Тебя заморозят на сотни лет, а потом забудут о твоем существовании. И от этого становится то ли страшнее, то ли спокойнее.

Обратный путь домой...

И вот начинает обратный путь Мирона Алексееива и Аиста в свою забытую деревню. Туда, куда они уже не вернутся. Но пока об этом знаем только мы, а потому искренне удивляемся желанию героев заехать к самым обычным... проституткам. Не особенно красивым, не особенно жарким — простым женщинам, которые просто так, без излишеств говорят им: «Вы нас хотите?».

Это жутковато даже, некрасиво, но мы уже поняли, что в фильме, полном странностей, лишнего не бывает. И то, что, простившись с успокоившейся женой, супруг ищет новой жизни, света и кусочка любви и простой девки из переулка — это всего лишь маленькая деталь картины, стоящая ей пяти минут времени. Он пришел к ней за теплом, взял его и ушел в свою печаль, как в омут - с полым сердцем, с пустой душой.

В фильме вообще довольно много откровенных сцен, но для авторского кино это вполне объяснимо. Говорят же о том, что фильм нельзя назвать авторским, если в нем кто-то не мастурбирует. Да и то, что Аист Сергеев в самом начале картины сообщает о половой распущенности мерян, нельзя скидывать со счетов. Так же, как и это фатальное про «три рабочих дырочки» - то, что делает эротические сцены фильма частью жизни героев.

Все это время главный герой картины, Мирон, сохраняет лютое спокойствие, и ты даже не понимаешь, отчего он расстроен: то ли потому, что супруг похоронил, то ли потому, что теперь ублажать его будет некому. А еще ты ловишь себя на мысли о том, что он взял собой Аиста не просто так: по ходу сюжета выясняется, что мужчина нравился его жене, но между ними ничего не было.

И это снова ловушка нашего современного сознания: пока мы размышляем о том, как он будет расправляться с любовью всей жизни героини, его плотину из безразличия и тоски прорывает простая фраза Аиста: «Верит ли тот, что после своей смерти воссоединится с любимой?».

Сломанные березы, забитые пеленой глаза, отчаяние и печаль: нет, он не верит. Хотя бы потому, что наконец-то признался в себе: это он сгубил свою жену? Тоской и прихотью. Он не выпустил ее из клетки на свободу, он не дал ей глотка свежего воздуха. Он не позволил ей любить и быть любимой. Разве «захочет» она и на том свете быть с ним?

Конец пути?

Может быть потому, что все точки расставлены, а может быть потому, что так было решено уже давно, развязкой картины становится смерть двух главных героев. Такая ожидаемая, но неожиданная, такая спокойная, но одновременно страшная: на подъезде к Костромской области прямо на Кинешемском мосту, маленькие овсянки, вырвавшись из клетки, вдруг взлетают перед лицом Мирона, ведущего автомобиль.

Через секунду после того, как герои попросили у птичек бессмертие. И вот оно пришло: машина слетает с моста в «великую мерянскую реку» Волгу, а главные герои тонут. Но не уходят в темноту. По их вере принять смерть от воды — значит обрести бессмертие.

Потому что маленькие птички овсянки рождены со струнами в душе: они обладают врожденным пением, а потому их подсаживают к простым канарейкам, чтобы и те научились петь. Фильм «Овсянки» с его маленькими небожителями именно такой: неприметные с виду его странные герои с не запоминающимися лицами учат зрителя видеть настоящую магию кино. И учиться петь так, чтобы их сердце это слышало.

Постскриптум

«Овсянки» — российский драматический фильм 2010 года режиссёра Алексея Федорченко. Был отснят по одноимённой повести Дениса Осокина, которая была опубликована в 2008 году в журнале «Октябрь» под псевдонимом Аист Сергеев.

Фильм представлял Россию в конкурсной программе 67-го Венецианского кинофестиваля, где удостоился нескольких призов. Сам Квентин Тарантино демонстративно аплодировал, стоя на премьере российской картины». Помимо фестиваля фильм получил премии и на «Нике» в 2011 году (Википедия).

Честно говоря, я не могу понять, могли ли прочувствовать весь колорит и философию фильма представители иной культуры, если даже для нас, русского народа, некоторые «традиции» мерян были как минимуму странными. Однако я понимаю, что могло их привлечь в этом фильме: без перевода и языка становится понятно, что в нем самое главное.

И эту мысль хорошо выразил один критик в своей рецензии: «Несмотря на то, что в этом кино больше смерти, чем жизни, после его просмотра хочется жить».

Потому картина не только умеет говорить, не произнося лишнего, она еще и умеет «петь»: этими завораживающими пейзажами, осенью, дорогой, сыростью, исчезнувшими деревнями, большими городами и всей средней полосой России. Все тебе такое близкое, родное, знакомое — твое деревенское прошлое, твоя твердыня, твой остов, от которого ты давно ушел.

Как выразился еще один автор в своей рецензии: фильм действительно похож на большое стихотворение или даже картину. Ты смотришь на нее и понимаешь каждую деталь в отдельности и все произведение в целом, но... Ты только интуитивно чувствуешь, что автор пытался сказать тебе что-то очень важное. Такое, которое ты до конца так и не можешь понять.

Большую роль в фильме игает и музыка, которую написал для него композитор Андрей Карасёв. Как он говорил, весь мир в этом фильме для него заключался в людях, и тот мир, который композитор видел в их глазах, он пытался передать. Для этого были использованы архаичные инструменты, тибетские даже, такие как дунчены — большие медные трубы, диджириду - труба с одним звуком, от которого мурашки по коже бегут, шаманский барабанчик дамару и канглинга —  флейта из человеческой ноги.

Помимо инструментов звук в киноленте создавался при помощи велосипедных спиц, тазов для белья, лифта, перестроенных гитар - все приходилось перестраивать, искажать, подстраивать под реальность и странность кажущуюся мерянского мира. Но именно эта корявость и напоминала скромное положение народа, от которого сейчас уже нет ничего, кроме эха.

В общем, это очень глубокий фильм, который сумел ввести меня в медитативный транс, граничащий со страхом и силой. Чем именно, сказать трудно, но ощущение от него остается такое, что ты только открыл для себя какую-то важную часть своей души. Теперь бы ее не забыть, не растерять, не покинуть. Только бы не потеряться в этой безысходности, найти себя, не потратить бесценные годы на что-то пустое...

Потому что только любовь не имеет конца. Только любовь не имеет конца.

Автор: Ольга Урбан (2302.2) 2286 0
Добавить в избранное
Подружиться с автором
Комментарии (3) Написать комментарий
  • Ольга Храмушкина(663.7) March 9, 2015, 20:14 # 1
    Да, Оля, какой глубокий фильм, Вот только что-то я совсем пока не готова к просмотру подобных картин, даже "Левиафан" до сих пор не посмотрела. Такое ощущение, что реальность пока слишком драматична, хочется более легких фильмов. А этот припасу до лучших времен.
    • Ольга Урбан(2302.2) March 9, 2015, 20:26 # 0
      Я смотрю "открытый показ" на ТНТ, а потом по понедельникам пишу сюда о фильмах. Потому я такая образованная;) На самом деле более всего меня одурманила природа: лучший контраст, на котором все мысли лежат. Безысходность с одной стороны, печаль об утраченном, что мы уже не вернем, и надежда на то, что там, в тумане, все будет спокойно и как модно дальше
    • Ольга Урбан(2302.2) March 9, 2015, 20:32 # 0
      Там еще такая музыка: архаичная, тревожная, умиротворяющая, сыгранная на самым простых интструментах, как и весь фильм. Модно глубоко копать и не докопаться до истины... )

Похожие посты


Feb. 15, 2014
10:26
Моя жизнь — моя проза

Мне как-то сказали: твоя история самая обычная, ничего особенного. Последовал рассказ, подтверждающий, что мои переживания не стоят ничего — так, сотрясание воздуха на земле.

С тех пор я перестала ожидать сочувствия. Люди все равно живут монологами, и потому я отдаю их виртуальной бумаге текстового редактора. Но речь о другом, о богатстве речи.

Знаете, это как пожаловаться знакомому: «У меня болит зуб». А в ответ получить: «Зуб раз в жизни болит у каждого». Будто в тот же зуб, кулаком и с размаху ...

Читать далее
Автор: Некс (163.8)
3134 0 4
May 5, 2015
07:41
Аксиомы жизни. Часть третья

Вот и подошли мы к третьей, заключительной части статьи. В первой и второй частях было подробно рассмотрено сорок аксиом. Сегодня предлагаю поговорить об еще пятнадцати.

Итак, готовы в путешествие по жизненным аксиомам? Тогда вперед!

Не тратьте  энергию на то, что не доставляет удовольствия

Посвящая драгоценное свободное время тому, что совсем не по душе, мы эту душу ущемляем. И энергию тоже.

Вспомните, как родители водили вас на какой-нибудь немилый сердцу кружок. Что вы чувствовали? Теперь вы – вольная личность, и не стоит ...

Читать далее


Новое
Автор: Катя Поликарпова (1.0) Nov. 7, 2015, 16:41 Пришла))